В интервью «Радыё Свабода» бывший политзаключенный и экс-претендент на пост президента Виктор Бабарико заявил, что не видит себя в действующей системе беларусских демсил. Кроме того, он отрицательно ответил на вопрос, предлагали ли они ему сотрудничество. О том, почему человек, который в 2020-м смог объединить вокруг себя огромное количество людей, не встроился в существующую оппозицию, в шоу «Как это понимать» поговорили политический аналитик Артем Шрайбман и журналист Глеб Семенов.
По словам Артема Шрайбмана, Виктор Бабарико кокетничает, когда говорит, что ему никто ничего не предлагал. В качестве одного из доказательств обратного аналитик приводит интервью Павла Латушко «Еврорадио». В нем политик рассказывал, как лично приезжал в Берлин, чтобы позвать экс-политзаключенного в Объединенный переходный кабинет.
— То, что не предлагали, — это неправда, — говорит Шрайбман и в то же время отмечает, что, по сути, у демсил нет таких свободных позиций, на которые бы согласился экс-банкир. — Все, что могут предложить сегодня демсилы, Объединенный переходный кабинет, Офис Тихановской, — это встроиться не на первые позиции. У Бабарико явно амбиции быть первым, быть лидером. По его последним интервью складывается впечатление (для тех, кто не знал его лично с 2020-го) амбициозного, я бы сказал, даже властного человека, который не готов ко вторым позициям.
Эксперт говорит, что желание Виктора Бабарико видеть себя одним из главных героев 2020-го справедливо. Однако, пока он сидел, у демсил сформировалась своя структура. Оказаться в ней на второй или третьей ступеньке экс-политзаключенный не согласен, считает эксперт.
— Например, Павел Латушко на такой шаг пошел. Я думаю, почему недавно на конференции «Новая Беларусь» и потом в эфирах возникло трение между ними? Потому что Павел Латушко тоже очень амбициозный человек, но он этот выбор сделал. Он для себя понял, что в автономном плавании от Светланы Тихановской у него меньше перспектив, чем при встраивании в структуры. Быть номером два, заместителем. Но это сохраняет его в повестке, на встречах <…>, — рассуждает Артем Шрайбман. — Бабарико, по сути, занимается тем же, но вне структур. Он решил со своим проектом Belarus Network, не встраиваясь в чужие инициативы, самосохраниться на будущее и пройти период эмиграции с минимальными репутационными потерями. Это, скорее всего, про его мировосприятие себя и своей роли в политике и неготовность к понижению своего статуса.
Аналитик считает, что Виктор Бабарико хочет быть лидером. Только пока непонятно, «лидером чего в эмиграции можно быть». Тем более что строить партию он отказался. Что логично, подчеркивает эксперт.
— Ниша международной репрезентации занята, во-первых, Светланой Тихановской, во-вторых, на нее претендует Мария Колесникова. И тут уже тоже непонятно, что может нового предложить Бабарико в плане репрезентации перед международными партнерами — в дипломатии, адвокации, — делится мнением эксперт. — Думаю, что это не столько «я не нужен Тихановской и другим структурам», сколько «я не нужен этому политическому ландшафту». Вот если бы он так это сформулировал, это была бы абсолютно точная, мне кажется, констатация реальности. Вот этому сегодняшнему эмиграционному политическому ландшафту новые люди не требуются. В том смысле, что непонятно, чем им заниматься, кроме как присоединяться к существующим структурам.
Глеб Семенов поинтересовался у Артема Шрайбмана, есть ли в словах Виктора Бабарико обида на демсилы. По мнению эксперта, если это и так, то он не понимает, за что и на кого. Одна из версий — это то, что протесты 2020-го ассоциируются не с теми, кто из-за них отсидел.
— Думаю, такая обида есть не только у Бабарико, она может быть у многих, кто провел это время за решеткой: и у Сергея Тихановского, и у бабариканцев, которые были в тюрьме, и, возможно, у Марии Колесниковой, — предполагает Шрайбман. — [Мол], «мы это сделали, мы за это отсидели, а звездами стали другие. И не просто звездами, а теперь все думают, что это они сделали, а нас как бы забыли».
Других поводов, отмечает Артем Шрайбман, он не видит.
— Я не знаю просто, чего можно было бы ожидать. Что Тихановская, увидев, как он освободится из тюрьмы, скажет: «Раз вы вышли, теперь я должна уступить»? — рассуждает аналитик. — Тоже не факт. С ее позиции, с позиции других структур, мы Бабарико знали полтора месяца. Можно ли [в таком случае] однозначно доверять человеку? В том, что он, во-первых, пронесет условную легитимность, во-вторых, что она за ним сохранится в случае чего. Какова процедура уступки места? Это непонятно тоже. Для международных партнеров он малоизвестный человек, хотя в Беларуси — очень известный.
В этом же интервью для «Радыё Свабода» Виктор Бабарико сказал, что ему очень сложно сказать, является ли он сейчас политиком.
— Это все кокетство с самоназванием, я его пропускаю, — шутит Артем Шрайбман. — Как мне кажется, [в случае] с Бабарико, Тихановским и остальными у нас сегодня нет индикатора, который бы позволил сказать, кто закончился как политик, а кто нет. В Беларуси нет конкурентной политики. Когда она появится снова, [увидим], кто в нее обратно заскочит.
Вместе с тем Шрайбман считает, что у Виктора Бабарико политические амбиции остались. А «подчеркнуто аполитичная» инициатива Belarus Network — это попытка экс-политзаключенного самосохраниться «в политическое межсезонье».
— Он определил для себя бренд оппозиции в изгнании как токсичный, и он не хочет с ним иметь ничего общего. Думаю, что с точки зрения большинства беларусов он, скорее всего, прав в такой оценке. Получится у него или нет — это второй вопрос <…>, — рассуждает эксперт. — Поэтому он пробует проект, который никак не связан со штабами оппозиции. Он будет им заниматься, пока у нас политическое межсезонье. Думаю, это как своеобразный отпуск, который позволяет тебе сохранять некую активность и при этом, наверное, надеяться, что тебя не коснется весь тот ореол скандалов, споров, разочарований, который обычно сопровождает политиков, заходящих в оппозиционные структуры.
Поблагодарить за статью