Беларус Кирилл живет в небольшом польском городе и недавно наконец дождался ВНЖ. Отметить это событие мужчина решил путешествием — и выбрал не самое очевидное направление. Кирилл отправился в Молдову, но главной целью поездки стала непризнанная Приднестровская Молдавская Республика. О том, что он там увидел, о чем говорили местные и насколько этично ездить на самопровозглашенные территории, Кирилл рассказал «Зеркалу».
Имя героя изменено. «Зеркало» не поддерживает непризнанные республики, юридически все время поездки герой материала находился на территории Молдовы.
«Сложилось впечатление, что это очень несчастная страна, — захотелось увидеть все своими глазами»
Интерес к Молдове (или «гиперфикс», как его называет Кирилл) возник давно: мужчина стал следить за ее политикой, интересоваться, что там происходит.
— Я понимал, что это интересная страна, которая оказалась на стыке двух миров. Они очень хотят в Европу, с одной стороны, при этом есть часть населения, которая против. И есть третья часть, которая отгородилась и пытается жить свою собственную жизнь. Плюс мне очень нравилась их президентка Майя Санду. Импонировало то, что она пытается вычистить коррупцию, как-то европеизировать Молдову, — объясняет беларус. — Из новостей у меня сложилось впечатление, что это очень несчастная страна, самая бедная в Европе, у людей тяжелая судьба, нет денег. Поэтому, когда появилась возможность выезжать из Польши, захотелось увидеть это все своими глазами.
Отдельно интересовало Приднестровье, добавляет Кирилл. Хотелось посмотреть на непризнанное «государственное самообразование» изнутри, а ПМР казалась самым доступным вариантом.
— У меня было мнение, что это какая-то абсолютно оголтелая пророссийская территория, что-то типа самопровозглашенных ДНР, ЛНР, где будут везде буквы Z, портреты Путина. Но все равно выглядело интересно: с одной стороны, что-то пророссийское, несчастное и непризнанное, с другой стороны — они развивают советский туризм, понимают, что есть интерес со стороны европейцев, — рассказывает мужчина. — Я видел, что очень много тревел-блогеров из Италии, Британии едут туда. И всех прикалывает это место, потому что там очень много законсервированной советскости.
Перед поездкой были и опасения. С одной стороны, Молдова, хотя и не входит в ЕС, идет в этом направлении и вряд ли вышлет в Беларусь, рассуждал собеседник. С другой, в непризнанном Приднестровье свои правила. Так, на сайте Светланы Тихановской регион отмечен как небезопасный для беларусов в эмиграции из-за связи с официальными властями нашей страны.
— Но в моем случае не было звоночков со стороны Беларуси, что могут возникнуть проблемы. Поэтому подумал, что я могу проникнуть в Приднестровье, побыть там и безопасно уехать, — рассказывает мужчина. — Что касается морально-этической стороны — формально я был на территории Молдовы, из молдавского Кишинева поехал в молдавский Тирасполь (столица самопровозглашенной ПМР. — Прим. ред.). К тому же, если бы я мог попасть в ДНР и ЛНР, я бы и туда поехал. Не как турист, а как человек, который наблюдает. Мне интересно смотреть за любыми проявлениями общества, делать свои выводы. Неприятно было смотреть на российские флаги, но, судя по тому, что я видел в интернете, их сейчас не так много, как было раньше.
Непризнанная республика стала главной целью поездки, но по бюрократическим причинам, отмечает Кирилл. У него скоро заканчивается беларусский паспорт, и мужчина рассудил так: в Молдову по польскому проездному документу он еще попадет, а вот насчет Приднестровья — вопросы. Поэтому в так называемой ПМР беларус провел даже больше, чем планировал изначально.
«Разговор с пограничником мне сильно не понравился»
Неожиданно въезд в Кишинев оказался для Кирилла «более стремным», чем в Тирасполь. В аэропорту мужчину отвели в отдельную комнатку, где с ним «довольно жестко» и долго разговаривал пограничник.
— Видимо, я для них выглядел подозрительно: мужчина в расцвете сил, почему-то приехал из Польши, один, у него беларусский паспорт, — рассуждает он. — Но разговор с пограничником мне сильно не понравился. Он спросил, где я останавливаюсь в Кишиневе, — я достал телефон, стал диктовать адрес. Тогда он попросил телефон, чтобы самому переписать, — и обратно я получил его только спустя минут 15. Все это время он там что-то смотрел, зачем-то долистал чат с мамой до середины марта. Я не ожидал такого приема.
Беларуса спрашивали, зачем он приехал в Молдову. Услышав о «туризме», пограничник рассмеялся: «Ха-ха-ха, все вы так говорите», — цитирует его собеседник. Кто эти «все», беларус уточнять не рискнул. Задав еще несколько вопросов о том, почему Кирилл живет в Польше, и получив удовлетворяющий ответ («Да, я против режима, но уехал запланированно»), пограничник вернул телефон и отпустил мужчину.
— Дальше начался прекрасный город, который мне очень понравился. Он сильно не совпал с тем, что я читал в новостях, с моим представлением о несчастной стране. Не было ощущения бедности. Это абсолютно чистый город, по крайней мере центр, — рассказывает беларус. — Конечно, если рассчитывать на типичную туристическую поездку с достопримечательностями, Кишинев проигрывает европейским городам. Но я ехал за улицами, за обычными зданиями, домами, жилыми районами. Там это все очень атмосферно. Напомнило это эсэнгэшное пространство, по которому за три года в эмиграции я соскучился.
Немного туристического опыта все же удалось застать: как раз в те дни в Молдове отмечали Пасху (там празднуют по православному календарю), и в центре Кишинева было очень много «пасхальной движухи». Выступал хор, на празднование стеклось много людей, которые ждали благодатный огонь из Иерусалима.
— Люди там очень дружелюбные, улыбаются. Все расслабленные, спокойные, вежливые. Все русскоязычные, что сильно удивило. В любом заведении или магазине с тобой либо поздороваются сразу на русском, либо скажут: «Буна сера, добрый вечер» на румынском и на русском. На каком языке ты отвечаешь, на таком с тобой будут разговаривать. Например, во всех супермаркетах, в которых я был, обслуживали на русском со старта, — рассказывает он. — Я такого не ожидал, думал, будет больше румынского. Причем, очевидно, это не эмигранты, а именно местные, которые говорят по-русски.
«Центр Тирасполя очень напомнил Минск, потому что все вылизано, широко, по-советски»
Пробыв в Кишиневе вечер, на следующий день Кирилл отправился в Тирасполь. Рассказывая об этом, он еще раз подчеркивает: формально был в Молдове, в нескольких ее городах. Тем более именно так воспринимают эту территорию официальные власти страны.
— Маршрутки в Тирасполь отправляются с центрального вокзала каждые 20−30 минут. Атмосфера автовокзала в Кишиневе своеобразная: сразу и вокзал, и рынок, и хаос, цыгане (ромы. — Прим. ред.). Колоритное место, — вспоминает он. — Когда мы подъехали к этой «границе», мне стало не по себе, как будто вписался во что-то нездоровое. Молдова там ничего не охраняет, не отслеживает поток людей, так как считает это своей территорией. А вот Приднестровье сделало границу. Она выглядит обычно: люди из маршрутки выходят, идут в домик по одному к «пограничнику», который проверяет паспорта. Он общался на русском, очень приятный парень, молодой, позитивный. Сказал: «Добро пожаловать, надеюсь, вам у нас понравится». Кстати, отношение к беларусскому паспорту на «приднестровской границе» максимально дружелюбное.
Штампов в паспорт Кириллу не ставили — делать этого Приднестровье не может как непризнанная республика. Но мужчине выдали миграционный талон на русском языке, куда вписали все его данные (страну указали как «Белоруссия»). Когда все прошли «контроль», автобус поехал дальше. Пассажиров высадили в городе Бендеры.
— Ты моментально видишь разницу, когда выгружаешься на вокзал в Бендерах. Приднестровье сравнивают с Советским Союзом, мне кажется это не совсем корректным. Там скорее перестройка, девяностые. Все ровно как в моем детстве, — рассказывает собеседник. — Вообще Бендеры — очень провинциальный эсэнгэшный городок из девяностых, нет размаха. Но при этом немного похожи на Кишинев в том плане, что там есть хаос, движуха. Такой индустриальный, панельный город.
В Бендерах Кирилл был недолго. Посмотрел город, съездил к Бендерской крепости. Впрочем, достопримечательность мужчину не впечатлила — «обычное туристическое место для туристических фоточек». После он еще немного погулял по городу и отправился в Тирасполь — оказалось, туда ходит междугородний троллейбус.
— Вышел из троллейбуса в начале города, чтобы пройтись и все посмотреть. Бросилось в глаза, что все на русском, везде русские вывески. Интересно, что они очень изгаляются с названиями бизнесов: магазинчик, кафешечка или парикмахерская будет иметь изощренное имя типа «Ягодка», — рассказывает он. — Центр Тирасполя мне очень напомнил Минск, потому что все вылизано, широко, по-советски. Как Октябрьская площадь, проспект Независимости. Все как будто под линеечку. Есть частный сектор, старые панельки, дворы пятиэтажек, девятиэтажек. Это выглядит примерно как любой город типа Светлогорска или Молодечно.
«Достопримечательности в городе связаны именно с советской эстетикой»
Чтобы поесть, Кирилл выбрал популярный среди европейских туристов и блогеров ресторан «Снова в СССР».
— Там все заточено под ностальгию: интерьер, музыка, плейлист советских песен, официантки в советской одежде, меню: солянка, оливье, — описывает он. — Весь этот антураж там абсолютно не вызывает раздражения. Ты видишь, что люди просто рофлят: они понимают, что к ним за этим едут, и делают из советскости заповедник. Для фоточек это замечательно. Там сидело полресторана европейцев, я встретил кучу поляков, были немцы. Типичное туристическое место.
Цены в регионе оказались «феерическими»: за большой обед в ресторане с алкоголем и десертом Кирилл отдал 12 евро. По словам собеседника, за аналогичный обед в Польше он заплатил бы раза в три-четыре больше. Правда, дешево там только для туристов, отмечает он: уже после из разговоров с местными понял, что зарплаты в ПМР соответствующие.
О том, как платить, пришлось подумать заранее: в непризнанной республике не принимают ни банковские карты, ни молдавские леи. Наличку нужно менять на приднестровские рубли.
— Инфраструктурно они отвязаны от «большой земли», там все свое: магазины, заправки. Есть своя платежная система, называется «Клевер». У всех жителей Приднестровья есть специальная карточка: ей можно платить везде: и на кассе, и в транспорте, — говорит собеседник. — Интересно, что в троллейбусе есть кондуктор, но билеты она не выдавала. Вся работа заключается в том, чтобы проконтролировать, что человек зашел в троллейбус и прислонил карточку «Клевер» к валидатору. Когда я зашел в троллейбус, кинулся к этой тете, а она говорит: «Нет, вам нужно сейчас кому-то дать деньги, и за вас приложат карточку». Я тут же вокруг себя устроил балаган, с кем-то позаигрывал, поржал. Какой-то тете дал в два раза больше, чем надо.
Заселившись в типичную «бабушкину» квартиру на сутки (к удивлению беларуса, в Тирасполе работает Booking), Кирилл пошел дальше гулять по городу. К слову, жилье обошлось в 21 евро за ночь, а владелец принял молдавские леи, но сдачу выдал в местных рублях.
Застройка Тирасполя оказалась сплошь советская, описывает Кирилл: здания сороковых-пятидесятых годов, панельки. Более старой застройки (как и новых зданий, не считая частных домов) в Тирасполе собеседник не нашел. Максимум — местами шла реконструкция.
— Достопримечательности в городе связаны именно с советской эстетикой. Если памятник Ленину — достопримечательность, то памятников Ленину там достаточно. Еще есть православные храмы, их и в Кишиневе хватает, и в Тирасполе. Если кто-то любит христианскую архитектуру, то они там внушительные, очень красивые, — рассказывает он. — В Тирасполе было очень уютно. Я ожидал какую-то опасность, гопников, которые могут отжать iPhone. На деле такого не было: я много ходил, и поздно вечером, и по спальным районам. Не встретил ни одного пьяного, ни одного агрессивного человека. Милиции там тоже не увидел, только один раз, на трассе, когда они кого-то остановили. При этом в Польше, в своем городе, я не могу пройти спокойно, потому что ты постоянно ждешь, что какой-то наркоман прибежит, какие-то подростки.
«Не скажу, что там веет бедностью и обреченностью»
Помимо города, Кирилл активно изучал его население. По словам собеседника, внешне жители региона отличались от того, что он видел в Кишиневе: там было много румын, темноволосых и более смуглых. В Тирасполе же местные выглядели «как в Беларуси».
— Люди очень простые и добрые, готовые помочь, отзывчивые. По мне видно, что я приезжий — и когда только обращался к ним, замечал, что внутренне напрягаются, потому что ты чужак. Но, несмотря на это, они очень открытые, — отмечает беларус. — Много молодежи, подростков. Когда я гулял по центральной площади, ко мне сам подошел парень, спросил: «А вы откуда?» Ему было лет 21−23. Мы с ним немного поговорили, оказалось, он оканчивает Тираспольский университет. Я спросил, не скучно ли ему. Он сказал, что в городе есть куда сходить, но в основном они с друзьями ездят в Кишинев тусить. Там эскалаторы, торговые центры, инфраструктура. Я еще переспросил: «В смысле эскалаторы?» — «У нас нет ни одного эскалатора, а там есть».
По тому, что увидел Кирилл, в городе действительно не так много возможностей. С одной стороны, заведений хватает (по крайней мере, в центре): есть кофейни, суши-бары, пиццерии. Но вечерами в городе тихо, жизнь замирает (хотя парочка ночных клубов имеется), вспоминает он.
— Есть еще набережная. Я туда не сходил, но знаю, что она не в очень хорошем состоянии. Есть несколько парков, в которые люди могут сходить погулять. Есть парк Победы, там карусели советские, но они уже не работают, — описывает собеседник. — В общем, не скажу, что там веет бедностью и обреченностью. Люди нормально одеты, у некоторых iPhone. Автопарк разный: есть много старья, бедных машин, таких в Европе я давно не видел. Но рядом ездят прекрасные Lexus, Mercedes — все это на приднестровских номерах.
По словам собеседника, у жителей Приднестровья несколько паспортов: местный, который нигде больше не признается, и молдавский (без него попросту не выехать за границу). Еще многие делают румынский, российский или даже украинский документ.
— У парня, с которым я говорил, было три паспорта, он сделал себе румынское гражданство. Он мне говорил: «Я хочу уехать. Сейчас окончу университет и дальше поеду в Кишинев, а из Кишинева, думаю, стартану куда-то в Европу, потому что там жизнь лучше», — вспоминает Кирилл. — Это было сказано не обреченно, а как само собой разумеющееся. В его картине мира это нормальная история: здесь ты стартуешь, следующая ступень — Кишинев, а дальше пытаешься выпорхнуть в Европу.
«Мы не хотим ни в Молдову, ни в Россию, ни в Украину. Оставьте нас в покое»
Судя по рассказу Кирилла, на контакт местные шли охотно: удалось поговорить с продавщицей в магазине, владельцем арендной квартиры, просто прохожими в магазине и на автостанции, с маршрутчиком. Не узнать мнения местных о политике Кирилл не мог, но спрашивать старался осторожно.
— Единственным очень советского плана оказался этот маршрутчик. Он похвалил Лукашенко, сказал, что «батька держит у вас там все, все хорошо, а вот вы не захотели быть Советским Союзом, вот сейчас что происходит». Классический разговор, дяденьке было за шестьдесят лет, — рассказывает беларус. — Все остальные люди мне сказали: «Мы не хотим ни в Молдову, ни в Россию, ни в Украину. Оставьте нас в покое, признайте нас, потому что, если вы нас признаете, у нас будет легче жизнь. Мы сможем с банковской системой разобраться, с паспортами. Сможем жить спокойно».
К удивлению Кирилла, жители Приднестровья показались ему не такими пророссийскими, как он думал. Поддержки войны, уверяет мужчина, в их словах не чувствовалось. Все это — несмотря на российскую базу на въезде в город. Ее беларус видел собственными глазами, проходил мимо полностью экипированных российских солдат.
— В ту ночь, когда я там был, Одессу сильно бомбили, а она в восьмидесяти километрах. Я пытался выведать их отношение под этим предлогом: «У вас же тут Украина совсем рядом». Но ничего не говорят напрямую касаемо войны — мне кажется, в этом молчании есть гораздо больше, чем в прямой поддержке одной из сторон, — считает мужчина. — Ностальгии по СССР тоже не заметил. Люди не говорили: «У нас 9 Мая скоро, мы храним советское наследие, у нас классно, как в Союзе». Они просто считают, что у них хорошо.
Трое из тех, с кем поговорил беларус, рассказывали о туристах, которые к ним приезжают. Вернее, жаловались на репутацию, которая сложилась у непризнанной республики:
— Они с обидой говорили, что «есть такое мнение, что у нас тут война, стреляют на улицах и у нас опасно». И уверяли, что на самом деле там все спокойно. Вообще они рады, когда к ним едут. Два человека рассказали о британце, который приехал в ПМР один раз в целях туризма, а ему так понравилось, что он покупает в Тирасполе недвижимость и планирует из Великобритании переехать жить в Тирасполь. Может, это городская легенда. Но в центре Тирасполя действительно постоянно натыкаешься на иностранцев. Можно услышать польскую речь, славянских языков было много, слышал немцев. В тот ресторан, «Назад в СССР», вслед за мной зашла итальянская пара. Для непризнанной республики, которая в восьмидесяти километрах от Одессы находится, немало иностранцев.
«Постоянно себе напоминал: „Чувак, ты заехал туда, куда никто не едет“»
Уехав из Тирасполя, Кирилл подметил главное отличие этой части Молдовы от остальной страны: приезжаешь в Кишинев и понимаешь, что это живой город.
— Он бурлит, в нем движуха. Ты замечаешь ритм, количество людей на улицах и количество машин на дорогах. А в Тирасполе жизнь застыла: в городе тихо, машин мало, людей на улице тоже, — отмечает беларус. — И дело не в размере: город, в котором я живу в Польше, по размеру чуть меньше Тирасполя, но в нем ты ощущаешь ритм.
Несмотря на это, в Молдове (включая Приднестровье) Кириллу понравилось. Реальность оказалась совсем другой, чем представлялось (уютные весенние улицы вместо некрасивых и грязных пейзажей). Путешествие в непризнанную республику он воспринимает скорее с исследовательским интересом.
— Я постоянно себе напоминал: «Чувак, ты заехал туда, куда никто не едет, ты в чем-то таком непонятном». От этой мысли я был в восторге, — признается он. — То, что это на самом деле не настоящая страна, внутри не ощущается. Это абсолютно нормальный обычный город. Видишь флаги непризнанных Осетии и Абхазии рядом с приднестровским (они же дружат) и думаешь: «Боже, ты нигде в мире больше эти флаги не увидишь просто в городе».
Читайте также
Поблагодарить за статью