31 мая 2026 года в Вильнюсе прошла презентация книги бывшего политзаключенного Николая Дедка «Апавяданні з кішэняў». В ней автор собрал истории и наблюдения, сделанные во время заключения в тюрьме в Гродно, которая считается самой жесткой в беларусской пенитенциарной системе. На встрече Дедок говорил не только о личном опыте, но и о том, как устроены механизмы подавления, почему одни люди выдерживают давление, а другие ломаются, а также вспомнил смерть художника и политзаключенного Алеся Пушкина, пишет Deutsche Welle.
Что помогло сохранить себя в тюрьме
Рассказывая о книге, Николай Дедок выделил три вещи, которые помогали ему переживать годы заключения. «Первая — это категория смыслов. Когда тобой движет понимание того, ради чего ты жертвуешь временем, здоровьем и жизнью, переносить происходящее становится намного легче», — сказал он.
По словам автора, человек способен выдерживать тяжелые испытания, если воспринимает их как часть справедливого обмена. В заключении особенно важно понимать, ради чего приходится терпеть лишения и ограничения. Не менее важным Дедок назвал чувство общности и солидарности: «Это понимание того, что за твоей спиной есть люди, с которыми ты связан. Я сравниваю такую связь с мицелием, который незаметно тянется под землей на многие километры. Когда ты связан с тысячами других людей, груз страданий распределяется между всеми и не кажется таким непосильным».
Именно поэтому, считает Дедок, администрация стремится максимально изолировать политзаключенных. Их отправляют в штрафные изоляторы, ограничивают контакты с другими осужденными, а иногда наказывают даже за попытки поговорить с ними. Главная цель такой политики — убедить человека, что о нем забыли и он никому не нужен.
Третьей опорой для Дедка стала вера: «Для меня вера в Бога стала важным фундаментом. Когда понимаешь, что твои действия и жертвы имеют значение не только на земном уровне, все приобретает другой смысл. Это продолжение чувства общности, только уже на духовном уровне». По его словам, вера позволяла воспринимать происходящее не как бессмысленное страдание, а как часть более широкого пути, который выходит за пределы тюремных стен.
«Когда зона голодная, человек готов соглашаться»
Дедок убежден, что гродненская тюрьма остается самой суровой в Беларуси. «Отбыв пять лет в колонии, я думал, что видел все. Но Гродно меня удивило. Там используются высокопрофессиональные методы уничтожения психики», — заявил он.
По его словам, если в обычной колонии человек просто отбывает наказание в жестких условиях, то в тюрьме в Гродно сама система изначально ориентирована на причинение страданий. Причем характер давления подбирается индивидуально. «Если ты интроверт и любишь тишину — тебя могут посадить к 11 агрессивным соседям. Если ты экстраверт — отправят в одиночную камеру. Степень страданий регулируется в зависимости от твоего психологического портрета», — объяснил автор.
Одним из главных инструментов воздействия он назвал манипуляцию базовыми человеческими потребностями. «Вся система построена на управлении безопасностью, надеждой выйти домой, едой, сигаретами и чаем. Когда зона голодная, вербовать информаторов и провокаторов становится намного проще. Человек готов соглашаться на то, на что никогда не пошел бы в нормальных условиях», — сказал Дедок.
Бывший политзаключенный рассказал, что в беларусских колониях и тюрьмах искусственно поддерживается дефицит. По его словам, это позволяет администрации контролировать осужденных и получать от них нужное поведение. Иногда речь идет даже о признаниях в преступлениях, которых человек не совершал. «За два блока сигарет или килограмм чая заключенный может написать явку с повинной по старому нераскрытому делу. Иногда такие дела потом разваливаются в суде, но товар человек уже получил. Это циничный обмен, который существует благодаря искусственно созданной нужде», — утверждает автор.
Особенно тяжелой ситуацию делает распространенная зависимость от никотина и крепкого чая. По оценке Дедка, подавляющее большинство заключенных сталкиваются с тяжелой ломкой, если лишаются привычных стимуляторов. В результате даже небольшие привилегии становятся мощным инструментом давления.
Заключенные с «низким статусом»
Отдельно автор остановился на работе оперативников — «они профессионально умеют находить слабые места человека и использовать его зависимость от системы». По мнению Николая Дедка, сотрудники тюрьмы активно используют конфликты, амбиции и обиды внутри сообщества заключенных. Те же механизмы, утверждает он, применяются и за пределами тюрьмы — в отношении общественных и политических групп.
Особое место в этой системе занимают осужденные с так называемым низким статусом. Автор рассказал, что администрация использует людей, переживших унижения и насилие, для морального и физического давления на других заключенных, в том числе политических.
Почему некоторые заключенные все же не ломаются под давлением? «У политических это идейные убеждения. Среди обычных уголовников тоже есть люди, которые держатся из чувства собственного достоинства. Для кого-то принципиально важно не показать слабость перед теми, кто пытается его сломать», — сказал он. По словам автора, именно наличие внутренних принципов часто становится последним барьером между человеком и полным подчинением системе.
Николай Дедок считает, что особая репутация тюрьмы в Гродно связана с ее историей. В советские времена учреждение выполняло функции одного из самых жестких режимных объектов СССР, куда свозили криминальных авторитетов для подавления влияния преступной среды. Сегодня, говорит он, старые методы сохранились, хотя изменился объект их применения — теперь это политзаключенные.
Смерть Алеся Пушкина не изменила поведение тюремщиков
11 июля 2023 года в реанимации умер художник и политзаключенный Алесь Пушкин, его доставили в гродненскую больницу из тюрьмы. По информации правозащитников, причиной смерти стала прободная язва желудка. «После смерти Пушкина силовики меньше жестить не стали. Он умер потому, что ему вовремя не оказали медицинскую помощь. Никаких серьезных выводов после этой истории сделано не было», — заявил Дедок.
Он подчеркнул, что случаи смерти в местах лишения свободы не воспринимаются системой как чрезвычайное происшествие. «При мне за два с половиной года в гродненской тюрьме умерло как минимум пять человек. Для администрации это не ЧП. Алесь Пушкин умер уже в больнице, поэтому формально всегда можно сказать: мы его госпитализировали, он умер не у нас», — рассказал бывший политзаключенный.
По словам Дедка, известие о смерти художника вызвало среди заключенных тревогу и множество слухов — каждый примерял на себя, что и ему могут не оказать медицинскую помощь. «Пушкин никогда не жаловался на здоровье. Поэтому его смерть породила как много слухов, так и страхов среди осужденных», — вспомнил Николай Дедок.