На этой неделе синоптики прогнозируют в Гомеле жару выше 30 градусов. Для большинства людей это повод искать тень, включать кондиционер или хотя бы чаще принимать душ. У женщин, находящихся в исправительной колонии № 4, такого выбора нет — бывшие политзаключенные Лариса Щирякова и Наталья Дулина вспоминают, что летом жара становилась еще одним испытанием, которое приходилось переносить по строгому распорядку, пишет DW.
«Стоишь под палящим солнцем, спрятаться нельзя»
Бывшая политзаключенная и журналистка Лариса Щирякова вспоминает, что летом жара в гомельской женской колонии ощущалась особенно тяжело, потому что заключенные практически не могли сами повлиять на условия. Одним из самых сложных испытаний были ежедневные построения после работы, когда женщины подолгу оставались под открытым солнцем.
«Очень тяжело, когда нужно стоять на солнце по полчаса. Например, когда возвращаешься с первой смены в жилую зону, тебя долго не запускают, и ты просто ждешь. Женщины натягивали платки на лицо, мочили косынки водой, мочили сами платья, чтобы хоть как-то облегчить это состояние», — говорит она.
По словам Щиряковой, иногда администрация разрешала отдельным отрядам становиться во время проверки в тень, однако это зависело от расположения конкретного отряда. Одним доставались несколько метров спасительной прохлады, другие оставались под палящим солнцем. Даже там, где тень была, женщины брали с собой бутылки воды, чтобы пить и обливать себя. По воспоминаниям бывшей политзаключенной, пожилые заключенные иногда теряли сознание от перегрева, после чего их усаживали рядом со строем.
Похожую картину описывает и бывшая политзаключенная, преподавательница Наталья Дулина. Она говорит, что распорядок дня не менялся независимо от температуры воздуха. Самым тяжелым испытанием становилась дневная проверка около четырех часов: «Жару в гомельской женской колонии, конечно, переносить тяжело. Как и в любом месте, где нет возможности самому выбирать, что делать и как спасаться от духоты. Я вообще плохо переношу жару, поэтому это всегда было непросто. При этом режим никто не отменял. Независимо от погоды все должно было идти по расписанию».
По словам Дулиной, каждый отряд строился во внутреннем дворике. Если рядом была тень от здания, женщинам разрешали встать туда, однако далеко не всем так везло. Например, у ее 16-го отряда тени почти не было, поэтому иногда приходилось стоять под открытым солнцем около двадцати минут.
Она вспоминает, что заключенным разрешали брать с собой бутылки воды, некоторые делали самодельные распылители, прокалывая отверстия в крышках бутылок. Если кому-то становилось плохо, вызывали фельдшера, который оказывал помощь рядом в беседке.
Закрытые окна и душ по расписанию
По словам Ларисы Щиряковой, самым тяжелым испытанием была даже не работа на улице, а духота внутри помещений. Особенно это ощущалось во время обязательных собраний, когда десятки женщин собирали в небольшом кабинете.
«Представьте себе: на улице плюс 30, а в маленьком помещении по воспитательной работе сидит около 80 человек. Оно вообще не рассчитано на столько людей, женщины сидят в проходах на табуретках. И при этом администрация разрешила открывать окна только на ограничитель — буквально на 10 сантиметров, что вообще не помогало», — говорит она.
Журналистка рассказывает, что из-за жары ей было трудно спать, а во время длительных собраний у нее, как она сама говорит, из-за возраста и приливов, вызванных менопаузой, путалось сознание.
На производстве заключенные тоже пытались спасаться от жары. «На работе в цехах стали клеить на окна специальную пленку, которая отражает свет, чтобы помещение так сильно не нагревалось, — вспоминает Лариса Щирякова. — Там также работал вентилятор, который просто гонял горячий воздух, но это давало хоть какое-то облегчение. Мы все время набирали воду в умывальнике и обливались ею, хотя это и было нарушением техники безопасности, ведь вокруг стояло электрооборудование».
По словам собеседницы, возможности принять душ во время работы не было. В разных отрядах правила отличались, однако чаще всего помыться разрешалось только утром и вечером. При этом на одном этаже жили около восьмидесяти человек, поэтому прохлады не было даже ночью.
Наталья Дулина подтверждает: с водой проблем не возникало, однако официально принимать душ вне установленного графика было нельзя. На практике, если удавалось быстро ополоснуться, сотрудники обычно не препятствовали этому, однако дополнительных походов в баню никто не организовывал. Она вспоминает, что в одном отряде могло жить около ста человек, а душевых кабин было всего семнадцать, причем ими одновременно пользовались сразу несколько отрядов. В старых корпусах душевых вообще не было.
По словам Натальи Дулиной, администрация реагировала на экстремальную жару очень медленно. Любые послабления зависели исключительно от решения начальника колонии: «Жара уже давно началась, а решение могли принять только спустя какое-то время. Такая неповоротливая машина».
Иногда, если температура становилась совсем высокой, после проверки заключенным разрешали сразу возвращаться в отряд, не задерживаясь на улице. По воскресеньям в самые жаркие дни могли объявить тихий час, однако это было скорее исключением, чем правилом.
Солнцезащитный крем и босоножки под запретом
По воспоминаниям Ларисы Щиряковой, тяжелее жару делали многочисленные запреты. Так, заключенным запретили передавать солнцезащитный крем, а еще женщинам, в отличие от мужчин, в колонии нельзя носить кепки — только косынки. Из-за этого, говорит журналистка, у многих появлялся характерный «колониальный загар»: кожа обгорала ровно по линии косынки, рукавов и подола платья.
Она также вспоминает, что особенно тяжело приходилось женщинам, у которых не было поддержки родственников. По ее оценке, таких было около 20%, и многие месяцами носили обувь, которую выдавала администрация колонии: «Выдавали только туфли из грубого материала. Обувь не гнулась, не ложилась по ноге и была настоящим орудием пыток, похожим на испанский сапожок. Я носила такие туфли несколько месяцев, пока мне не передали нормальную обувь, и от этого у меня сильно воспалились и болели кости на ногах».
Открытые босоножки в определенный момент тоже запретили, вспоминает Лариса Щирякова.
Наталья Дулина добавляет, что летом испытания не заканчивались жарой. Во время сильных ливней территория колонии быстро уходила под воду. Заключенные продолжали жить по обычному распорядку, ходили в столовую, строились на проверки, а после подтоплений сами выносили воду из подвалов и направляли ее к ливневым стокам лопатами. Из-за затопления иногда не работал телефонный пункт, который находится в подвале, поэтому женщины временно лишались возможности позвонить родным.
По словам бывшей политзаключенной, даже в таких условиях режим практически не менялся. Если дождь был совсем сильным, проверку проводили внутри здания, а по внутреннему радио могли разрешить идти в столовую в дождевиках и резиновой обуви. В остальном, вспоминает она, женщины просто продолжали жить по расписанию, стараясь пережить очередной жаркий день так же, как и все предыдущие.