Деревня Богданишки затерялась в лесах неподалеку от Гервят и Островца — чтобы добраться сюда, надо долго вилять по живописным дорогам среди деревьев. Юридически полноценный населенный пункт состоит всего из двух домов. Недавно их выкупила Тамара Рогачева, причем одна хата досталась ей всего за одну базовую. Теперь друзья в шутку называют женщину помещицей. История о минчанке, которая стала хозяйкой целого населенного пункта, быстро разлетелась по интернету. Журналисты съездили в Богданишки, чтобы узнать, как Тамара там обустроилась, зачем ей понадобился хутор в лесной глуши и что она собирается с ним делать.
Тамара Рогачева — практикующий психолог и уже 26 лет занимается ментальным здоровьем людей. Однако ее путь к профессии и глубокому пониманию себя не был таким уж легким: прежде чем окончательно посвятить себя помощи другим, она успела попробовать себя на самых разных поприщах. Работала в сфере управления персоналом в крупной компании, затем руководила сетью магазинов и открывала новые точки по всей стране.
Внешне все выглядело безупречно, но внутри нарастало ощущение, будто женщина оказалась в тупике.
— В какой-то момент я поняла, что занимаюсь вообще не тем, чем надо. Статус есть, деньги есть, а смысла жизни — нет, — вспоминает минчанка. — Тогда я написала заявление об увольнении, собрала вещи и уехала на полгода в Индию. Вернувшись, я осознала, что мое истинное призвание — работать с людьми. Когда-то у меня уже был частный психологический центр, который мне пришлось закрыть. И я поняла, что хочу снова попробовать себя в этом.
Последние десять лет Тамара работает преимущественно с женщинами, проходящими через кризисы. С этой темой она знакома довольно хорошо, ведь сама пережила немало переломных моментов. Помимо консультаций пишет книги на тему психологии. В конце августа выходит ее новая работа — «Возвращение на путь героини». Именно эти направления и обеспечивают ей сегодня пассивный доход — он дает возможность не привязывать себя к одному месту.
Параллельно с профессиональными исканиями в жизни Тамары все ярче проявлялась другая потребность — физически заземлиться. Путешествуя по Беларуси, она часто обращала внимание на вымершие села и покинутые хаты.
— Для меня нет ничего страшнее заброшенного дома — это настоящая трагедия. Самый большой ужас я испытала, когда мы с мужем приехали в одну из таких деревень в поисках участка. Шли по улице, а вокруг — одни заброшки с выбитыми окнами. Ощущение, будто на тебя смотрят пустые глазницы. Полная безысходность и покинутость. А ведь дом для человека очень важен, даже в структуре психики базовое чувство безопасности связано именно с домом.
Семь лет назад решение, казалось, было найдено. Под Минском они с мужем купили дачу. Тамара посадила там сад, обустроила быт, часто принимала гостей. Однако со временем женщина снова почувствовала — что-то здесь не так.
— Я словила себя на ощущении, что все есть, а счастья — нет. Не мое это место, и вкладываю свои силы туда я напрасно. Я даже сделала себе отдельный кабинет, чтобы писать там книги, но в итоге не написала ни строчки. Последней каплей стало то, что произошло за моим забором.
Когда-то на той территории располагалась старинная панская усадьба, обсаженная вековыми липами. Часть липовой аллеи проходила вдоль участка Тамары, а другая часть — вдоль здания старой деревянной школы с мансардой и резными окнами. Здание много лет пустовало, пока его не выкупил предприниматель.
— Я приезжаю и вижу, как трактор просто зарывает эту старинную школу под землю. Приезжаю в следующий раз — часть липовой аллеи спилена. Я говорю соседу: «Дерево растет три человеческие жизни! Вы пришли и ушли, а дерево было до вас и могло жить после. Как вы могли все срубить?» Мне в ответ: «Они были в плохом состоянии». Я столкнулась с мировоззрением, которое мне чуждо, и поняла, что не могу находиться в таком окружении.
Прошлой весной Тамара выставила дачу на продажу. Специально поставила цену выше рыночной, ведь не была до конца уверена в своем решении.
— Несмотря на серую и мрачную погоду, в одно из воскресений на показ приехали сразу четыре потенциальных покупателя. Уже через два дня одна из этих семей перезвонила и сказала, что берет дом. Я даже не была морально готова к тому, что продам его так быстро.
Покупателями оказалась семья немцев: муж работает инженером в беларусской компании и привез с собой в Беларусь жену и троих детей.
— Когда ребята выскочили из машины и побежали по участку с криками, я первым делом стала переживать за соседей. Бегут, орут что-то по-немецки… Думаю, мало ли какие флешбэки наши старики словят!
В итоге дачу приобрели за 27 000 долларов по курсу.
— Когда я ехала назад со сделки, испытала невероятное счастье. Вроде бы я только что потеряла имущество, но ощущение было такое, будто я наконец-то освободилась.
Освободившись от старого места, Тамара сразу включилась в поиски нового. На этот раз направление подсказывала интуиция: очень хотелось жить возле реки Вилии.
— Кажется, я объехала все деревни от Вилейского водохранилища до самой границы с Литвой. Это была настоящая работа: я ежедневно открывала ноутбук и отсматривала все свежие объявления, а потом садилась за руль и отправлялась в путь. Хорошие дома разбираются быстро, так что медлить нельзя.
За время поисков у беларуски выработался четкий алгоритм, как проверять такие объекты.
— В первую очередь важна локация. Главное, чтобы рядом не было животноводческих комплексов. Этот запах потом никуда не деть. Запомните: если хороший дом продается за копейки, надо просто открыть карту и чуть-чуть уменьшить масштаб. И сразу увидишь: тут 13 корпусов свинофермы, а тут — 10. Мы как-то заехали в один такой населенный пункт — выходишь из машины, а от запаха аж глаза жжет! Понятно, что вонь там стоит не постоянно, но все равно.
Второй критически важный фактор — наличие воды. По словам собеседницы, даже в Минской области далеко не везде она есть.
— Есть места, где нет даже колодцев или вода залегает очень глубоко. В советские времена в таких деревнях делали колхозный водопровод. Но сейчас из этой колонки течет ржавая вода по ржавым трубам. А без нормальной воды человек жить не может.
Наконец, третий критерий — год постройки и качество самого сруба. Здесь у Тамары тоже появились свои наблюдения.
— Дома, построенные до 1930-х годов, как правило, очень хорошие. Особенно на западе Беларуси. Когда территория была под Польшей, людям продавали качественный лес, и они строили на совесть. А вот после войны, в 1950—1960-е годы, возводили здания уже буквально из того, что было под рукой.
Изначально беларуска планировала купить отремонтированный дом, в который не нужно вкладывать время, силы и деньги. Но подходящий вариант все никак не находился. Тогда она решила ради интереса взглянуть реестр хат за одну базовую. Открыв карту, Тамара наткнулась на лот в деревне Богданишки и сразу узнала эти места — она не раз проезжала мимо во время своих вылазок вдоль Вилии.
— Мы с сыном отправились туда во время снегопада. Было сказочно: метель, прямо на дорогу выходят косули, в глубине леса стоит лось… А вот сам дом нам на первый взгляд не понравился. Заросший участок, выбитые окна, кое-где оторваны доски, все печи переломаны. Еще и прямо по соседству вторая хата стоит — а мне совсем не хотелось контактировать с другими людьми, я хотела хутор. Но чем больше мы гуляли по территории, тем ярче загорались наши глаза. Сын поворачивается и говорит: «Мама, я думаю, это отличный вариант».
Семья поехала в сельсовет, чтобы подать документы, но там их ждал неприятный сюрприз: оказывается, на этот дом уже претендовал один человек.
— Если твое заявление единственное, сельсовет продает дом за одну базовую — на тот момент это было 42 рубля. Если же претендентов два и больше, объявляется аукцион. Сельсовет начинает готовить документы, из-за чего начальный ценник сразу вырастает до 350−700 рублей (в эту сумму входят организационные расходы), а на самом аукционе стоимость может взлететь и в 40 раз. В сельсовете нам так и сказали: «Готовьтесь к торгам».
Но вдруг история приняла неожиданный оборот. Через пару дней из сельсовета раздался звонок: второй потенциальный покупатель передумал. Так в декабре 2025 года Тамара стала обладательницей дома за базовую. Дом оказался внушительным — 112 квадратных метров. Когда-то он был одним из самых красивых в округе: до прихода советской власти им владели состоятельные люди, у которых были свои конюшни и обширные земли.
Сам сруб был 1932 года постройки и довольно неплохо сохранился.
— Мы застали дом в таком состоянии, будто хозяйка просто ушла на минуту и не вернулась: застелены коврики, стоит мебель… Но при этом, из-за того что дом грабили, все перевернуто вверх дном: шкафы вывернуты, повсюду разбросаны старые фотографии, перерыто постельное белье. Но в целом он выглядел жилым: казалось, уберись, поменяй окна, приведи в порядок печки — и можно жить.
Тамара далеко не сразу поняла, что именно хочет сделать из этого места. Для обычной дачи слишком далеко, поэтому над концепцией пришлось долго ломать голову. Сначала минчанка стала наводить порядок снаружи — избавляться от зарослей, захвативших участок.
Параллельно разбиралась с печами — их в доме несколько, и все были в полуразрушенном состоянии.
— Мы показали их одному мастеру. Он облазил весь дом, залез чуть ли не в саму трубу и вынес вердикт: маленькие грубки сносим, а большую литовскую печь обязательно оставляем. Она сконструирована совсем иначе, чем традиционная русская. На ее реставрацию у мастера ушло два месяца. Печник потом признался: «Я за такой проект больше никогда в жизни не возьмусь!»
Пока мастер работал в доме, произошел случай, который помог определиться, что же все-таки делать с этим практически 100-летним домом. Тамара давно хотела познакомиться с соседями, но застать их никак не удавалось.
— В один из вечеров сыну звонит перепуганный печник: пришли соседи и возмущаются. Им было от чего прийти в замешательство: раньше рядом был заросший участок, а теперь он превратился в стройплощадку, — с улыбкой вспоминает женщина. — Оказывается, они планировали продавать свой дом и решили, что наши раскопки и горы земли снижают шансы.
В тот же вечер беларуска зашла на площадку по продаже недвижимости и увидела объявление с фотографиями соседнего участка. На следующее утро она уже приехала на просмотр. Предыдущий хозяин 12 лет обустраивал этот домик для себя, поэтому он был в хорошем состоянии: женщине оставалось лишь поменять пол, обновить проводку, сделать внутри санузел и расставить мебель.
— Хозяевам срочно нужны были деньги, но цену они поставили высокую. Мы переплатили, здание столько не стоило. Но я покупала не просто стены, я покупала возможность жить здесь без посторонних, только своей семьей. А если разделить потраченную сумму на два дома (все-таки один из них достался почти даром), то за каждый получится вполне приемлемая цена.
Именно тогда и родился главный миф о том, что Тамара выкупила целую деревню — по крайней мере, именно так она стала известна всему интернету.
— Пригласили геодезиста, чтобы обозначить границы участков. Смотрим на карту, и специалист показывает: «Ваши два дома — это и есть вся деревня!» Других зданий юридически не числится (когда-то в Богданишках было больше двух десятков хат. — Прим. ред.). Я тут же звоню друзьям и со смехом говорю: «Представьте, я купила целую деревню!» Так и родилась эта шутка. Как меня только ни называли знакомые: и помещица, и барыня…
Однако есть в этой истории небольшой нюанс. Метрах в восьмистах стоит еще один старенький домик. Сначала Тамара думала, что это просто заброшка, но потом заметила, что туда иногда приезжает пожилая пара — просто посадить огород.
— Формально этого дома нигде на картах нет, но физически он существует и тоже относится к Богданишкам. Так что фактически я всей деревней не владею, только своим хутором.
После покупки второго дома в голове у Тамары наконец сложилось понимание, чего она хочет от этого места.
— Основной дом приспособим для постоянного проживания, а другой будет как гостевой. В нем смогут останавливаться друзья или мои клиентки, если захотят перезагрузиться — погулять по лесу, поесть домашней еды из печи. Будет такой санаторий для уставших женщин.
Главное здание ждут серьезные изменения.
— Хочется сохранить этот деревенский колорит, но при этом сделать его максимально удобным. По стилю это будет эклектика. Например, в одной из комнат я планирую сохранить аутентичную мазанку — подсмотрела у одной семьи, как классно она смотрится в сочетании с деревом. Потолки тоже оставим балочные.
Над главным домом планируют надстроить полноценный мансардный этаж. Для этого крышу полностью снимут, сделают гидроизоляцию, утепление и перекроют заново. Наверху появятся две спальни и второй санузел, а вести туда будет лестница из кухни. На первом же этаже, помимо кухни-гостиной, обустроят кабинет, гостевую комнату и еще один санузел.
Сейчас на участке кипит работа. Задача на этот сезон — полностью закончить полы в основном здании и сделать новую крышу.
— В комнатах уже засыпан песок, сделано утепление. Зальем бетон, а сверху будет декоративное покрытие — плитка и ламинат. Кстати, в процессе расчистки дома не обошлось и без сюрпризов от дикой природы: под полами лисы и барсуки в свое время устроили себе целую систему нор и ходов. А когда мы снимали старые обои, прямо за ними спали летучие мыши.
Семья планировала перестроить старые сараи под беседку или баню. Но зимой под тяжестью снега крыши просто провалились. Стало понятно, что восстанавливать там нечего. Все разобрали — остались огромные котлованы, которые сейчас засыпают и выравнивают строители. Владелица надеется успеть к осени, чтобы посадить новые деревья и кусты. Дальше предстоит решить вопросы с коммуникацией: пробить скважину для воды, провести отопление. На полный ремонт хаты за базовую Тамара закладывает четыре года. А там уж как пойдет.
А пока главная сложность, с которой столкнулась женщина, — это логистика и поиск строительной техники.
— Ближайшие города — Островец и Сморгонь, но там очень мало предложений. Нам нужен был экскаватор, а взять его поблизости просто негде. Гнать трактор или экскаватор из Минска или Гродно безумно дорого: доставка стоит практически столько же, сколько платишь за саму работу. Но как-то выкручиваемся.
Тамара прекрасно отдает себе отчет в том, что в ремонт и благоустройство придется вложить еще немало сил и средств. Но никаких сожалений по этому поводу у нее нет: ощущение того, что это наконец-то «ее место», перекрывает любые трудности. Ей очень хочется переехать сюда насовсем. К тому же само окружающее пространство, кажется, постепенно начинает отвечать взаимностью и принимать новую хозяйку.
— В окрестностях привыкли, что у нас пустая деревня. Когда я где-то говорю: «Я из Богданишек», люди удивляются: «Так там же никто не живет!» А я отвечаю: «Как это никто? Я теперь там живу».
Сейчас в Богданишки регулярно приезжает автолавка, доходит и почта. В ближайших планах у Тамары — попросить местную администрацию установить дорожный знак с названием деревни, поскольку старый уничтожил недавний ураган. В заброшенной деревне из двух домов, где еще недавно гулял только ветер, теперь гуляет не только Тамара, но и вся ее большая семья. И это, пожалуй, самое главное в этой истории.