В мае в квартире у провокационного ютубера Андрея Паука прошел обыск — тогда ГУБОПиК выложил видео под веселую музыку с нарезкой фото «до и после». 6 июня обыск прошел у оппонента Лукашенко на выборах 2020 года Валерия Цепкало, на этот раз силовики видео не делали, но позже сам политик опубликовал фото разгромленного дома. Эти снимки большинству белорусов больше напоминают погром. Поговорили с юристом о том, как должен проходить обыск, и что в таких действиях нормально, а что можно считать порчей имущества.
Как вообще должен проходить обыск?
Эти действия регулирует Уголовно-процессуальный кодекс, рассказывает юрист, бывший адвокат Альвина Мингазова. Основанием здесь служит наличие данных о том, что в помещении может находиться орудие или средство преступления, предметы, связанные с ним.
— Следователь или органы дознания выносят постановление, оно объявляется лицу, которое находится в помещении. Предусмотрено, что обыск должен проходить при собственнике помещения или совершеннолетнем человеке, который в нем живет. Если присутствие этих людей невозможно, процесс может проходить и без них. В этом случае должны пригласить представителей ЖЭС либо местных распорядительных или исполнительных органов.
При обыске обязательно должны быть понятые, добавляет адвокат. Их задача — наблюдать за действиями сотрудников.
— Если кто-то пошел в соседнюю комнату, принес что-то и показал — это неправильно. Понятые должны видеть, что за предмет, откуда он изымается, в каком количестве. Они перемещаются по помещению за производящим обыск. Или могут стоять, к примеру, на входе в комнату, если оттуда хорошо просматривается все происходящее, — это тоже допустимо. После обыска должен быть составлен протокол, в котором указан список изъятого.
Может ли обыск напоминать погром?
Проводиться обыск может по-разному: иногда оперативники могут зайти и просто посмотреть, что где лежит, приоткрыть шкафчики, а иногда из них действительно все достается, отмечает юрист.
— Валяющиеся вещи посреди комнаты, открытые дверцы шкафов, шуфлядки — это нормальное состояние при обыске. Просто он может проводиться более тщательно или менее тщательно. Если сотрудники подозревают, что, к примеру, в мебели может быть скрыто что-то, они имеют право ее разобрать и проверить догадку. Если объективно не могут добраться до нужных им предметов, к примеру, в сейфе — имеют право взломать его. Могут вскрываться запертые помещения и хранилища, если владелец отказывается открыть их добровольно. Соответственно, если владельца нет и они закрыты, также могут вскрываться. Но здесь тонкая грань — есть ли в этом необходимость? Безусловно, нельзя просто ломать что-то. И вот этот момент — была ли эта необходимость — доказать сложно, — говорит Мингазова.
По ее словам, единственный критерий, по которому можно различать обыск и погром, — признаки явного уничтожения вещей, когда это не было целесообразно согласно УПК.
— Это указано в ч. 7 ст. 210 УПК (Порядок проведения обыска и выемки) — что не должны допускаться не вызываемые необходимостью повреждения запоров дверей и других предметов. Условно, есть выдвижной ящик, он заперт на замок, проводящим обыск нужно проверить, вдруг там что-то хранится внутри. Но на фотографиях с обысков у Паука и Цепкало я вижу сорванные направляющие — эти ящики выломаны «с корнем». Видно, что была возможность выдвинуть и достать эти ящики, заглянуть внутрь — вырывать зачем? На мой взгляд, это уже нарушение норм уголовно-процессуального законодательства и причинение ущерба. Конечно, по фото сложно определить, не побывав внутри квартиры, но не вижу смысла портить мебель, если можно извлечь вещи, не повреждая ее.
— На видео из квартиры Андрея Паука можно заметить разбитое стекло в межкомнатной двери. В стекло разве можно что-то спрятать?
— Дверь двери рознь, при большом желании можно и в ней что-то хранить. Но, если там стоит не какое-то особенное, толстое стекло, которое может вызвать подозрения, — если это обычное прозрачное тонкое стекло, что-то искать в нем путем повреждения — это, конечно, глупо и необоснованно. Это повреждение имущества, так делать нельзя.
Там ведь вокруг стекол все целое — если бы пытались что-то посмотреть в самой двери, было бы повреждено дверное полотно. Мы этого не видим.
— На кухне валяется открытый и перевернутый холодильник. Обычному человеку сложно себе объяснить, почему он после обыска так валяется посреди комнаты.
— Тут сложнее: это конструкция, в которую теоретически что-то можно спрятать. Можно исходить из логики, что его перевернули и вскрывали стенку сзади. Хотя можно было бы как-то лояльнее положить, но, думаю, после вскрытия он вряд ли будет пригоден к использованию. В принципе, сотрудник может обосновать, почему он вскрывал холодильник — скажет, что у него была оперативная информация, что что-то там находится.
— Даже чашки разбитые валяются, хотя это мелочь, конечно, по сравнению с мебелью, но все же в посуде ничего не спрячешь. Нормально ли это?
— Да, там ничего не спрячешь. Та же чашка может упасть в процессе обыска и разбиться, но, в целом, если исходить, опять же, из того, что ничего не должно повреждаться без необходимости, — да, это нарушение.
— Вырванные розетки и сорванные обои — это как раз похоже на обыск?
— Да, за обоями, в розетках могут что-то искать — там ниша, можно что-то спрятать. Условно говоря, идет сотрудник, смотрит: неровность на стене; или простукал, думает, там какая-то ниша — решил посмотреть. Это как раз-таки вызывает меньше вопросов, чем те же разбитые стекла.
— В сентябре 2021 года проходил обыск у журналистки Катерины Пытлевой, она рассказывала, что у нее при обыске порезали свадебные фотографии, «распотрошили виниловую коллекцию и порассыпали крупы и муку по всей квартире».
— Крупу еще можно обосновать — в сыпучих веществах любят что-то прятать. По поводу фото — вообще не вижу необходимости это делать, такого в моей практике не было никогда. Фотографии, как и документы, изымаются, если нужно. Винил — тонкий плоский предмет, не представляю, какими нужно обладать познаниями, чтобы что-то в нем спрятать. Тут тоже не вижу необходимости так поступать.
«Законодательство не препятствует — нужно лишь обосновать, зачем это делается»
Юрист говорит, что за 17 лет практики не встречала эпизоды, когда после обысков квартиры выглядели бы так, как в случаях Андрея Паука и Валерия Цепкало.
— Обычно обыск проходит без уничтожения такого количества вещей, я не вспомню, чтобы у меня были случаи, когда даже ломали или вспарывали мебель. Хотя законодательство этому не препятствует — нужно лишь обосновать, зачем это делается. Но на мой взгляд, очень сложно обосновать выбитое стекло — зачем это делалось? Я не могу давать правовую оценку, но в целом в этих обысках меня смущают эти разбитые стекла, сломанные направляющие ящиков — видно, что они не имеют замков, а значит, не было необходимости прилагать усилия, чтобы их открыть, можно было просто достать. На фото на кухне лежат ящики, у которых с обратной стороны — фанера, она тонкая, промышленного производства. Вряд ли там что-то можно искать, а она вся изломана. И эти ящики можно просто снять, это не вызывает таких повреждений. Лица, проводящие обыск, должны обосновывать, зачем им пришлось конкретный предмет повреждать. Иначе можно прийти с постановлением домой к человеку, разгромить всю квартиру и сказать, что это был обыск.
— Если бы ко мне обратился клиент в подобной ситуации, я бы писала заявление в милицию с полным перечнем повреждений и обоснований, что в этих предметах невозможно было что-то прятать — они были просто уничтожены. Ну и с просьбой провести проверку и привлечь виновных лиц к ответственности. Хотя за мою практику никто не предъявлял претензий за повреждение имущества в процессе обыска. Это не говорит о том, что никто ничего умышленно не повреждал — скорее, люди не хотели создавать себе лишних проблем с правоохранительными органами, — заключает юрист.
