Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «У нас новые правила перевозки пассажиров?» Беларуска заказала «Яндекс Go», а водитель потребовал от нее «ехать в определенной позе»
  2. Россия готовила на границе с Польшей провокацию с большим количеством жертв — Rzeczpospolita
  3. «Одно слово на польском — пять суток ШИЗО. Рискнешь?» Экс-политзаключенный рассказал о самом «удивительном» запрете в колонии
  4. «Под конвоем вывезли нас с границы». Российская блогерка рассказала, как ее мужа задержали на въезде в Беларусь из-за подписки
  5. «Подругу за пять смен оштрафовали на 140 рублей». Беларусы рассказали, сколько на самом деле зарабатывают на складе Wildberries
  6. «Когда приобретали квартиру, говорили, что это все включено». Жители ЖК «Северный берег» жалуются на платную подписку
  7. Турецкий миллиардер заметил 17-летнюю беларуску и женился на ней. Рассказываем, как сложилась их история и что было после его смерти
  8. В Кремле озвучили причину того, почему не хотят видеть Европу полноправным участником переговоров по Украине
  9. Минчанин случайно заметил на своей карте недостачу 85 долларов. После жалобы сумма вернулась на счет — в банке объяснили, что произошло
  10. В Литве учителя бастуют из-за зарплат. Сравнили их доходы с заработками беларусских коллег — вышло показательно
  11. «Двухметровый стокилограммовый мужчина-клинер». Беларус променял работу менеджера на уборку — и его все устраивает
  12. Зеленский раскрыл подробности операции по поражению Крымского моста
  13. Силовики начали приходить к беларусам за жалобы в TikTok, у некоторых забирают телефоны — СМИ
  14. «А какой реакции вы хотите от меня?». Позвонили на станцию скорой помощи, где работает врач, которая травила блогерку с инвалидностью


The Insider

После небольшого перерыва Украина возобновила удары по складам маркетплейсов. Последними в начале ноября были атакованы склад Wildberries в Рязани и склад Ozon в Адыгее. Атаки напрямую сказываются на работе крупных компаний: возникают сбои в IT-системах, усложняется логистика, растут расходы, рассказали The Insider cотрудники трех российских компаний, подвергающихся регулярным налетам БПЛА. По их словам, теперь пересмотрены стандарты безопасности и эвакуаций, а логистика смещается в сторону более мелких центров. При этом бизнес вынужден сокращать персонал и отказываться от инвестиций и планов на будущее. Сами сотрудники настроены мрачно и не ждут улучшений в ближайшем будущем.

Вывеска Wildberries у входа в пункт выдачи заказов в Москве, Россия, 23 июля 2026 года. Фото: Reuters
Вывеска Wildberries у входа в пункт выдачи заказов в Москве, Россия, 23 июля 2026 года. Фото: Reuters

«Я понимаю, для чего это делается»

Сергей, сотрудник менеджмента компании Wildberries, Москва:

— Wildberries — слишком большая контора, чтобы там всë было совсем грустно. Если брать операционные процессы, то доставка, конечно, осложнилась. Где-то немножко, где-то сильнее. Это очень зависит от региона. Но в целом сейчас логистику перестраивают с больших складов на малые.

Пока катастрофы нет. Сама по себе логистика очень гибкая, потому что у компании есть большое количество собственного автотранспорта, который этим занимается. И понятно, что стоимость доставки вырастет, как и конечный ценник для потребителя и для продавца.

В чем-то смогут помочь склады в Казахстане и Беларуси. Но обычно строительство таких складов занимает два-три года, а сейчас нет таких мощностей. Нужно создавать промежуточные точки поставки. Смысл в том, что идет фура, везет товар от одного склада к другому, а там уже он распространяется по региону, по мелким поставкам.

Такая модель позволяла очень экономить на логистике. Сейчас, когда выбили Москву и Петербург, самые крупные части, доставка подорожает в полтора-два раза.

Есть ограничения на инвестиционную программу, потому что сейчас остановили поток инвестиций. Это значит, что компания не покупает новые бизнесы, а любые капитальные вложения трижды переоцениваются. Более того, компания еще не знает, сколько она кому должна денег и что делать со всем этим дальше. Потому что атаки-то продолжаются.

По многим позициям остановили наем, пока компания считает деньги. В разработке [айти-отделе] чуть-чуть запаниковали и начали увольняться. Но из-за того, что рынок сам по себе сейчас очень жесткий, айтишникам в российском бизнесе переходить из одного места в другое очень тяжело.

В целом люди особо не дергаются. Настроение скорее такое: возможно, жопа будет, а возможно, нет. Но в любом случае проще сидеть, пока компания платит зарплату. Работники понимают, что всë может случиться и что, возможно, нужно будет искать новое рабочее место.

Раньше у нас много людей приходило и не очень много уходило. Компания стабильно входит в топ рынка и по уровню зарплат, и по количеству найма. Наверное, в этом году будут пересматриваться какие-то премиальные программы, зарплаты, бонусы.

Самый большой вопрос в том, как будут действовать кредиторы в виде ВТБ и как будет действовать правительство. Но, учитывая роли Бакальчук, Керимова, скорее всего, всë это будет профинансировано из какого-нибудь госкошелька.

Можно ли считать склады Wildberries законной целью для ВСУ? В нынешней войне, мне кажется, это уже не имеет никакого значения. То, сколько Россия вынесла незаконных целей, да и Украина со своими бомбардировками того же Белгорода… Понятие законной цели уже слишком размытое.

В моем понимании, Wildberries скорее не является законной целью. Но я понимаю, для чего это делается. Я понимаю, что это один из способов давления на экономику, один из способов бить одновременно по потребителям, чтобы они почувствовали войну, увидели ее рядом, и по очень близким к верхам кругам.

Плюс ущерб может составить до 0,5% ВВП. Это не самые большие деньги в масштабах России, но все-таки чувствительно. Условные полтора-два процента инфляции это вполне может прибавить в России.

Имеет ли это серьезное влияние? Скорее нет. Бить по НПЗ, по точкам отгрузки нефти гораздо эффективнее, чем бить по Wildberries. Что Wildberries, что Ozon просто распределят товары по пятидесяти маленьким складам вместо пяти больших. Не напасешься всë это разрушать. Сам по себе бизнес сейчас слишком гибкая штука для того, чтобы можно было на него так давить.

Мы достаточно сильно отделены от государства в любом случае, независимо от того, откуда пришли деньги. Пропагандистская цель ударов, наверное, работает. Экономическая цель — скорее нет. Военная цель — почти на 90%, я бы сказал, нет. Это не военная цель. Иначе так можно и хлебозаводы бомбить за то, что они хлеб солдатам поставляют.

Что касается ограничений на военную продукцию на площадке, пускать ее на маркетплейс не перестанут. Как известно, Wildberries даже с контрафактом плохо боролся. Это слишком сложная штука. Насколько я знаю, совсем удалять такие товары с площадки в компании не собирались — единственное, сделали их не такими явными. В том числе сделали пессимизацию выдачи, чтобы они не вылезали наверх, чтобы туда заходили те, кто знает, что искать.

«Удары нас больно задели»

Олег, сотрудник «Яндекс Лавки», Сибирь:

— В «Яндекс» я пришел не так давно, после работы в «Леруа Мерлен», то есть «Лемана ПРО», как она теперь называется. Хотел остаться в складской истории, но поменять работодателя. «Яндекс Лавка» предложила хороший оффер.

У нас есть региональный распределительный центр, который принимает продукцию, распределяет ее на сами лавки. Складские процессы теперь выполняет партнер. Наша функция — контроль. Я не айтишник, у меня функция учета и товародвижения. Я смотрю, чтобы наши системы между собой дружно жили, всë корректно отображалось.

Сам «Яндекс» находится в периоде, я бы сказал, реструктуризации всех своих процессов. Что-то сливается, что-то добавляется, неприбыльные вещи сворачиваются. У «Яндекс Лавки» конкретно приоритет следующего года — это максимально перевести на франшизу сами лавки, чтобы избавиться от затрат на персонал.

Удары нас больно задели, но не первый прилет (в ночь с 7 на 8 октября 2026 года в городе Сасово Рязанской области; дата-центр серьезно пострадал, его работа полностью остановилась). После первого были замедления. Но второй и третий прилеты (9 октября — Калуга, 11 октября — Владимир) сильно ударили, упали вообще все системы. Сутки-двое пытались восстанавливать. Причем восстанавливали по значимости — те системы, которые приносят больше всего денег. Поэтому приложения для клиентов подняли быстро, но внутренние отчетные системы, в которых мы работаем, всë еще лежат.

Моя работа в основном идет в 1С. 1С не пострадала вообще, она может работать на компьютере, по большому счету. Поэтому нас затронуло меньше всего.

Офис "Яндекс" в Москве. Фото: Wikipedia
Офис «Яндекс» в Москве. Фото: Wikipedia

Понятно, что что-то работает медленнее, что-то работает хуже. Есть ограничения по отправке файлов внутренней «Яндекс Почтой». У нас внутренний «Яндекс Диск» еще не совсем поднят. Невозможно ничего сохранять. Можно забирать данные, но добавлять — нет. Поэтому мы сейчас больше работаем на Google Дисках.

Еще до ударов по дата-центрам у нас была нехватка мощности. Как оценивалось, порядка 100−150 мегаватт, по-моему, не хватало для развития. Сейчас еще 310 вынесли. Для того чтобы их восполнить и полностью восстановить, говорят, нужно полгода, но я думаю, что история двухлетняя будет, не меньше. Потому что, насколько я понимаю, по производству чипов там большой предзаказ. То есть уже разобрано всë, что завод еще не произвел.

Когда стали бить по Ozon, по Wildberries, мы вообще не обсуждали, что до «Яндекса» доберутся. У нас один раз зашел разговор по поводу распределительных центров (РЦ) — что там, где большие распределительные центры, где есть наш собственный персонал, возможно размещение бетонных укрытий.

Больше мы ждали, что может попасть по РЦ, который стоит рядом, потому что у нас в Котельниках наш собственный РЦ недалеко от нефтеперерабатывающего завода. Потому что, как сказал Владимир Владимирович, мы не думали, что они додумаются. Очень неожиданно же всë.

Мадяр (позывной Роберта Бровди, 3 июня 2025 года назначен командующим Силами беспилотных систем Украины) достаточно грамотный чувак. С точки зрения военной стратегии и всего прочего, имеющий успешный опыт в бизнесе до того, как он пошел в ВСУ. То есть, в принципе, это решение достаточно адекватное.

Потому что мы же все понимаем, что формирование бюджета состоит из налогов. Wildberries, Ozon, «Яндекс» — это многомиллионные налоги. Не только самих компаний, но и других компаний, которые к ним присосались. У нас же, если не ошибаюсь, 70% основного бюджета — это сфера услуг. Поэтому после ударов пересматривается всë налоговое законодательство, вся налоговая база.

Ходили разговоры, что после ударов ВСУ государство может прибрать «Яндекс». Но компания уже стала государственной в тот момент, когда началась «СВО» и нужно было разделять иностранные активы. Там уже создали управляющий совет, совет директоров, назовите как хотите. Туда вошли два директора из «Яндекса», основатели, которые остались здесь, — Ковальчук и Кириенко. Эти четыре человека принимают решения, управляют «Яндексом». 50% уже принадлежит государству.

Если вдруг «Яндекс», например, отдаст миллиард рублей на «СВО»? Мы с коллегами стараемся не вести такие разговоры. Не могу сказать, что мы войну открыто обсуждаем, у нас очень разношерстная команда. Есть миллениалы, зумеры, наверное, уже и альфа. Никто радостно не вопит о том, что громят Киев, никто радостно не орет, что громят что-то в России. Но то, что люди недовольны тем, во что превращается страна, это бесспорно. Это нескрываемое недовольство, то, что обсуждается, то, что говорится.

Потому что страну-то ты действительно любишь. У нас здесь семьи, бабушки, могилы наших родственников, родные места. Но дело в том, в какие руки страна попала и что творится с правительством. Здесь критика прослеживается очень четко, хотя это говорится, как раньше, на кухне, с закрытой вентиляцией.

Тяжело понимать или предсказывать, что будет дальше. Потому что даже с точки зрения бизнеса горизонт планирования — максимум полгода. Никто никакие долгосрочные планы не строит, никто никакие долгосрочные проекты не запускает, потому что непонятно вообще ничего. Люди понимают, что даже если через неделю подпишут мирное соглашение, то ничего хорошего для нас как для граждан России не будет.

Дальше будет хуже. Ну да, мы привыкаем к воздушным тревогам. Украинцы привыкают жить в состоянии войны, постоянных бомбежек и так далее. Человек адаптируется. Едешь на машине, видишь пост ДПС и не чувствуешь себя в безопасности. Тебя могут остановить, проверить права, а могут попросить показать телефон. И ты уедешь лет на десять из-за того, что просто подписан на что-то.

Почему мы не выходим на улицы? Возможно, просто не видим выхода из этой ситуации. В России полностью убили политику. Ты понимаешь, что нет альтернативы, даже временного правительства, которое может что-то сделать. Те политики, которые уехали в Европу, уже во многом оторваны от реалий. Их иногда слушаешь — прямо коробит. Я не осуждаю этих людей в любом случае. Молодцы, что они это делают, молодцы, что они об этом говорят и всë прочее.

И очень страшно, когда закончится «СВО», когда оттуда начнут возвращаться. Я прекрасно помню — это было мое детство — и чеченскую войну, и всë прочее. Это было страшно. Ты идешь на дискотеку, и туда приходят ребята, которые вернулись из Чечни. Они пили так, что в определенный момент у них падало забрало, и начиналось… И это то, что нас ожидает.

В общем, в учебнике истории жить за***ало, честно.

«Бизнес старается сохранять нейтралитет»

Дмитрий, сотрудник Ozon, Санкт-Петербург:

— Я сейчас работаю в Ozon. До этого работал в Wildberries, на складе в Петербурге — пока он, собственно, не сгорел после атак. Работа примерно одинаковая: коробки из одного места в другое класть. Я работаю на кросс-доке. Мы распределяем большие коробки по палетам, а дальше отправляем в зону, где автопогрузчики грузят их в фуры, которые едут в разные города.

У Ozon, кстати, как и у Wildberries, большие склады. Работа немного по-другому организована, но в целом всë одно и то же.

По дисциплине — в Ozon нет такого, что ты должен пройти через охрану в одном нижнем белье. Штрафов нет. По крайней мере, я за время работы не получил ни одного штрафа. На Wildberries постоянно штрафуют, причем на полную стоимость товара. Если при сборке заказа ты не находишь товар в указанном месте, тебе могут начислить штраф в размере его стоимости. Я помню, за одну смену как-то нахватал штрафов на 12 тысяч рублей. А на Ozon, насколько я знаю, за такой пропуск предусмотрен фиксированный штраф — 40 рублей.

Ozon, как мне кажется, все-таки более человечно относится к сотрудникам. И вообще там всë более демократично. Ты даже можешь приходить на работу в собственной одежде, не обязательно носить форму. Есть, конечно, некоторые ограничения — например, нельзя кофты с капюшонами. Не знаю, с чем это связано. Может быть, чтобы охранникам было проще проводить досмотр, чтобы им еще и капюшон сзади не приходилось проверять.

В последнее время на рабочих местах в Wildberries появились плакаты, что делать при ракетной опасности или беспилотных атаках, и периодически проводились тренировки пожарной эвакуации.

На Ozon уведомления об опасности приходят прямо на ТСД — терминал сбора данных, с которым мы работаем. Если объявлена ракетная опасность, сотрудников сразу эвакуируют. Если речь об угрозе БПЛА, то эвакуация начинается не сразу, а когда уже произошла атака. То есть там есть определенная градация. При пожарной тревоге, понятно, тоже все эвакуируются. Периодически проводятся учения.

Я уже попадал в такие ситуации. Один раз были пожарные учения — мы просто все вышли со склада. Причем время простоя компенсируется, что важно. То есть какую-то копеечку ты за это всë равно получаешь.

Склад Ozon в Адыгее после удара дронов, 4 ноября 2026 года. Фото: телеграм-канал Astra
Склад Ozon в Адыгее после удара дронов, 4 ноября 2026 года. Фото: телеграм-канал Astra

А еще однажды была опасность БПЛА. Я в этот момент уже вышел со склада и был в курилке. У нас там стоят защитные бункеры — бетонные коробки, вы, наверное, видели их на фотографиях. Вышел охранник и сказал: «Все зайдите в эти бункеры, у нас опасность». Мы просидели там минут двадцать, потом нам объявили: «Отмена тревоги, возвращайтесь на рабочие места».

Поначалу было довольно тяжело обо всëм этом думать. Ты постоянно сомневаешься: стоит выходить, не стоит? А сейчас все привыкли. Это даже особо не обсуждают ни в коллективе, ни в курилке. Была опасность, мы эвакуировались, посидели, покурили и пошли дальше работать. Ну, а что поделаешь? Это уже стало частью жизни.

Что мне не понравилось в истории с Wildberries: после того как сгорели два питерских склада, в чатах писали, да и в новостях об этом говорили, что людям пришлось самостоятельно добираться до метро.

Надо понимать, что при эвакуации все выходят без личных вещей. На складе запрещены телефоны, поэтому ты оказываешься без телефона, без банковской карты, вообще безо всего. Ты даже не можешь оплатить себе дорогу.

В Ozon этот вопрос решили. Нам обещают, что в случае эвакуации сотрудников будут вывозить. Наверное, будут как-то решать и вопрос с тем, чтобы люди могли добраться до дома.

Вообще, мне кажется, большинство сотрудников всë понимает насчет войны. Никто на Украину особенно не злится. Люди воспринимают это как данность.

Но надо понимать и экономические последствия таких атак. Представьте стандартную хрущевку. А теперь представьте десять-пятнадцать таких хрущевок, поставленных в ряд. Вот примерно такого размера огромное здание, битком набитое самыми разными товарами. Это и есть склад.

За всем этим стоят тысячи предпринимателей и десятки тысяч работников складов. Может быть, не единовременно, но столько людей там работает. Очень много студентов, которые приезжают подработать. Наверное, до половины рабочего состава — это студенты.

И когда склад уничтожают, все эти люди на какое-то время лишаются дохода. Им приходится перестраиваться, искать другую работу. Это в любом случае стресс. Да и само по себе увидеть всë происходящее — уже стресс.

Когда 18 октября в Петербурге была атака дронов, мы с женой стояли у окна и смотрели. Слышали эти дроны, наблюдали за трассерами. Было неуютно и совершенно непонятно, что делать.

По поводу товаров военного назначения — я ни разу не видел на складах Wildberries и Ozon в Петербурге ничего военного. Максимум, что мне попадалось, — обычная одежда цвета хаки. Какие-нибудь штаны, например. Но это любимая одежда мужиков за пятьдесят, которые увлекаются охотой и рыбалкой. Они же постоянно ходят в хаки.

Конечно, при желании такие вещи можно отнести к товарам двойного назначения. Но именно притянуть. Может быть, в приграничных регионах на складах действительно есть товары двойного назначения, я этого не исключаю. Но в Петербурге мне ничего подобного не попадалось — кроме той же одежды или каких-нибудь рюкзаков. Но это обычный туристический рюкзак, просто зеленого цвета.

Публичной поддержки войны со стороны Wildberries и Ozon я тоже не видел. Единственное, что помню, — после атак на склады Татьяна Бакальчук заявила, что это террористические атаки украинских войск.

Но на самих складах никаких общественных акций, сборов для военных или чего-то подобного я не наблюдал. Люди просто приходят работать. Ни политической, ни околополитической, ни даже какой-то гуманитарной движухи я не видел ни на Wildberries, ни на Ozon. Мне кажется, бизнес все-таки старается сохранять нейтралитет.

Продолжатся ли удары? Мы вообще никогда не думали, что всë это будет длиться столько времени. Но ожесточение постоянно растет. Мне кажется, первые два года Украина старалась не допускать какой-то двусмысленности в своих атаках. Ну, если только это не были случайные удары. Ошибки случаются везде — и с нашей, и с украинской стороны. А сейчас, мне кажется, эти грани уже стерты.

Есть ли у компаний план на случай, если они пострадают настолько сильно, что окажутся на грани банкротства? Я не знаю. Я же обычный работник. Хожу, перекладываю коробочки с одной палеты на другую. Возможно, у руководства какой-то план есть.

Несмотря на всë происходящее, мне не страшно ходить на работу. Эвакуации проводятся, ты знаешь, что должен делать. К тому же я работаю близко к выходу.