Политзаключенная Полина Шарендо-Панасюк, над которой издевались в колонии, объявила голодовку

Политзаключенная Полина Шарендо-Панасюк еще 23 августа объявила голодовку в качестве протеста против недопустимых условий в ИВС, куда ее перевели для «следственных действий». Об этом сегодня стало известно правозащитникам.

В Речицкий ИВС Полину перевели 23 августа, но родные узнали о ее местоположении только на следующий день. Там с женщиной проводили «следственные действия» по новому уголовному делу — политзаключенную обвиняют в «злостном неповиновении администрации» ИК.

После прибытия в ИВС Полину поместили в одиночную камеру с полной антисанитарией, в которой есть насекомые. У нее отобрали все личные вещи и продукты, которые активистка привезла с собой. Спать ей приходится на изогнутых железных пластинах «шконки», так как ей не выдали никаких постельных принадлежностей. Женщину не выводят на прогулки и запретили все виды передач.

Также стало известно, что прошли последние следственные действия в рамках уголовного дела о «злостном неповиновении администрации колонии». На следующей неделе дело будет передано в прокуратуру, а потом в суд Речицкого района.

Напомним, брестская активистка, мать двоих детей Полина Шарендо-Панасюк была задержана в январе 2021 года и в июне приговорена к 2 годам лишения свободы по статьям 364, 368 и 369 УК (оскорбление Лукашенко и представителя власти, насилие в отношении милиционера). Отбывать наказание ее отправили в женскую колонию №4 в Гомеле.

Женщина вышла бы на волю еще в прошлом году, но в колонии ее стали постоянно отправлять в штрафной изолятор, обвиняя в нарушении режима, а уже в феврале 2022-го возбудили уголовное дело по ст. 411 «Злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения». В апреле суд Железнодорожного района Гомеля вынес ей приговор — признал виновной и назначил еще год лишения свободы.

Отбыв свой увеличенный срок, Полина 6 августа 2023 должна была выйти из колонии. Однако еще с осени было известно, что против нее ведется второе дело по ч. 2 ст. 411 УК. Тем не менее новой информации не было, и семья до последнего надеялась, что, возможно, женщину все же освободят в срок.